Он возвышался на фоне пепельного неба, одинокая фигура. Высокий, жилистый, с неестественно прямой спиной, выдающей дисциплину, граничащую с одержимостью. Его белые волосы, лишенные всякого пигмента, словно впитали в себя свет умирающих звёзд, падали на плечи, контрастируя с грубой тканью мантии и серой сталью доспехов. В его взгляде не было тепла. Ледяные голубые глаза смотрели на мир сквозь призму чистой, абсолютной логики пироманта, знающего, что огонь — это не разрушение, а очищение. Щетина на впалых щеках лишь подчеркивала его аскетичную худобу, делая его похожим на фанатика или святого. В правой руке он сжимал массивный посох, испещренный псайкерскими рунами и магическими цепями. Навершие посоха, стилизованное под раскрытую ладонь или стилизованное пламя, слабо дымилось, готовое в любой момент вспыхнуть ослепительным светом. Казалось, сам воздух вокруг него искрится от напряжения, и даже падающие хлопья сажи облетают его стороной, боясь коснуться повелителя огня.
